— Ах! Миркин, у меня есть для тебя работенка, если ты свободен на будущей неделе.

— А что такое?

— Небольшая роль в детективном сериале.

— Сколько дней?

— Три-четыре. Ты умираешь почти в самом начале. В моих сериях русские недолговечны!

Разумеется, я соглашаюсь. Я прохожу через буфет, где в любой час дня и ночи лохматые личности жуют сандвичи. Я съедаю два вчерашних рогалика с привкусом прогорклого масла. Мерлен живет довольно далеко, в предместье Пуасоньер. Я безмятежно прикидываю свои пересадки в метро. Тревога меня покинула. Я чувствую себя пациентом, давшим согласие на операцию.

Дом не производит благоприятного впечатления. Прихожая также. Здесь скопилось слишком много тайных страданий. Мерлен распахивает передо мной дверь своего кабинета. Он толстый; отвислые щеки загораживают воротничок. У него редкие волосы, но кустистые брови. И глаза! Глаза усталые, с немного отсутствующим взглядом, не голубые, не серые, а туманные и не слишком обнадеживающие. Ему лет пятьдесят, как и его костюму, мебели, обоям. От него пахнет табаком, и он шумно дышит.

— Присаживайтесь.

Сам он садится во вращающееся кресло. Повсюду зеленые папки, как в налоговой инспекции маленького городка. Он угощает меня сигарой, подталкивает ко мне бензиновую зажигалку.

— Мсье Миркин… Серж… Он старательно выводит данные на карточке зеленого цвета.

— Возраст… профессия… домашний адрес… женат, разумеется… Итак, мсье Миркин, я слушаю вас.

Глава 3

Я и не подозревал, что это будет так мучительно. С чего начать? Следует ли все рассказать ему о наших интимных отношениях? Раздеть Матильду догола перед носом у этого толстяка? Мерлен пришел мне на помощь.

— Ваша жена вам изменяет?

— Да… я так думаю… У меня такое впечатление… Словом, это больше чем впечатление. Но я не знаю с кем.